В Стокгольме продолжилась Нобелевская неделя, в рамках которой с традиционной нобелевской лекцией выступила Светлана Алексиевич. Программа выступлений Алексиевич началась с диалога с министром иностранных дел Швеции Маргот Валльстрем. Писательница категорически не согласилась с тем, что ее называют «писатель катастроф». «Я собираю не коллекцию ужасов, а коллекцию достоинств человека в ужасных обстоятельствах. Искусство не всесильно, но пытаться удержать человека в человеке оно должно». Светлана настаивала, что правда не вмещается в одно сознание, в одну исповедь. Она не раз подчеркивала, что имеет дело не с фактами, а с человеческими историями. «Когда я писала свою первую книгу «У войны не женское лицо», собирала не факты: сколько танков взорвано, какая часть пошла в наступление. Я собирала человеческие состояния. Накал бывал такой, что я понимала: при такой высокой температуре вся фальшь сжигается. Для моих героинь были две запретные темы: Сталин и секс». О героинях «У войны не женское лицо» в разговоре с министром Алексиевич рассказывала очень подробно.
«После войны женщинам было еще труднее, чем на войне. За четыре года она разучилась платья носить, бантики завязывать. С медалью возвращается домой, а ей вслед: потаскуха вернулась. Мама собирает ей чемоданчик, отправляет в город к родственникам, потому что ей надо еще замуж двоих нормальных сестер отдать... Я занимаюсь тем, чего нет в учебниках истории: человеческими чувствами. Мне один историк сказал, что я подрываю основы их профессии, на что я заметила, что у нас разные пространства для исследования. Кстати, для женщины война всегда убийство. Когда мужчина ведет речь о войне, он может мыслить только категориями победы. В худшем случае - поражения. Я думаю, что надо убивать идеи, а не людей. Каждая человеческая жизнь – бесценна».
