В Европе говорят на более 200 языках. Но многие из них исчезают, когда уходят последние пожилые люди, владеющие ими. Многие из них являются старонемецкими диалектами. Представителя вымирающего языка мы представляем, как правило, чужеземцем: пигмеем в африканских джунглях, который унесет свои гортанные смычки в могилу. Или индейцем на западном побережье США, который пережил кавалерию и оспу, но чьи дети перевоспитались YouTube и Facebook на английский язык.
Идея, что старик, который на ходунках передвигается по немецкому городу, является последним представителем традиционного диалекта, могла бы показаться нам абсурдной. Слишком сильно мы привыкли рассматривать Германию в качестве унифицированной языковой области, в которой кроме диалектов и языков иммигрантов существуют еще только лужицкий или датский языки.
И, всё же, можно встретить одного из описанных пенсионеров, с жизнью которых закончится также жизнь языка, к примеру, в пешеходной зоне Клоппенбурга в Нижней Саксонии. Так как к району Клоппенбург принадлежит община Затерланд, где около 1000 человек говорят на затерфризском (Затерландский фризский), западно-германском языке. Местность была долгое время отсечена болотами от нижненемецких окрестностей. Поэтому Saterfriesisch пережил так долго – как последний реликт Восточно-Фризского.
Ливским языком владеют, по разным подсчетам, 20 или 5 человек. Его распространение ограничивается 12 деревнями на латышском северном берегу. Документально запечатленный с двенадцатого столетия народ признан в Латвии национальным меньшинством. Он принадлежит к финно-угорскому языковому семейству.
Нет большого будущего и у водского языка, которым владеют в двух деревнях на российско-эстонской границе. Он также принадлежит к финно-угорскому языковому семейству и родственно ближе всего к эстонскому.
