Москва – Петушки – Мы, или Почему меньшее пытается объять большее

По-настоящему замечательное поле для разбега мысли! Автор комментария плавно заводит разговор об истоках «энциклопедии русского пьянства», начиная беседу с потока рассуждений о комментировании как таковом, об уникальности русского нетрезвого менталитета и неспособности объять необъятное.

Сложность создания собственной картины-видения ерофеевского шедевра Плуцер-Сарно находит в принадлежности всемирного «я» к эпохе знаменитого рейса из «М» в «П» и в проистекающей из этого факта невозможности абстрагироваться от минувшей реальности. Комментарий – это всего лишь пересказ исходного комплекса букв более понятным языком? Если так, то исчезает необходимость чужой оценки чужого текста. Давайте мыслить сами и думать на своем языке. Давайте?

О трудностях. Поэма (не из-за большого количества лирических отступлений ли ее называют так?) за всю свою неповторимую и не подразумевающую интерпретаций жизнь неоднократно переводилась на иностранные языки. Русский размашистый словесный шаг был начертан лаконичным интравертом-ивритом.

Нили Мирски, уроженка Израиля, известная переводчица, предприняла как-то попытку связать лингвистически два полярных менталитета. А жаргона пьяниц и народных философов в иврите нет. Сама Н.Мирски делилась мнением: «Тут, во-первых, надо уметь переводить, а, во-вторых – уметь пить». Верно. Мы не такие. И страна у нас не такая. Наверное, мы просто любим абстракцию мировосприятия. Не иначе. Умирают, не родившись, на иврите наши родные «поддать», «похмелюга»; «отщепенец», не смотря на кажущуюся прозрачность, становится нежизнеспособным. А «Я вас умоляю» - не в смысле слезно просить покровительства и пощады?! На творчество Ерофеева бессчетное количество раз отзывались, отписывались, криком откликались. Стоит ли? Давайте читать, думать, и прогуливаться у памятника на площади Борьбы.